21:26 

смоковница_
Сегодня день, свободный от больницы и я наконец-то могу заняться важными делами и запилить, например, парочку постов. Пару недель назад прочитала книгу журналистки Нелли Блай "10 дней в сумасшедшем доме", основанной на её статье, написанной в конце 19-го века. Книга повествует об ужасах пребывания в психиатрической больнице, когда психиатрия находилась на зачаточном уровне и не было разработано ни классификаций болезней, ни инструментов для их диагностики, ни, соответственно, программ лечения. Весь смысл помещения душевнобольных в стационары был в том, чтобы оградить их от общества и предоставить персоналу материал для самоутверждения. Чтобы туда попасть, девушка изобразила приступ психоза, притом, довольно убедительно, хотя чётких его критериев на тот момент не было выявлено. Меня поразило вот что: несмотря на вековую давность и тот огромный шаг вперёд, который сделала медицина с тех пор, я не могу сказать, чтобы была очевидна такая же огромная разница между пребыванием в психиатрических больницах тогда и сейчас. Я могу судить об этом с двух ракурсов, снаружи и изнутри. В 16 лет я тоже симулировала психоз, чтобы какое-то время не быть дома, а сейчас я провожу много времени в больнице по учёбе.
Конечно, если тогда грубость, бесчеловечность и некомпетентность медицинского персонала была правилом, то сейчас это, скорее, исключение. Больных уже не избивают, не топят в ванных комнатах, не ходят по ним ногами в наказание за то, что они проявляют симптомы болезни и не провоцируют их на проявление этих симптомов ради издевательской шутки. Это, несомненно, великое достижение. И тем не менее, к ним до сих пор не относятся как к равным людям. Разумеется, сложно смотреть как на равного на человека, который пускает слюни или несёт какую-то околесицу про "плямкание Сатаны". Он не равен хотя бы потому, что не может выполнять функции, необходимые для адаптации в обществе. Но те же функции могут быть нарушены и у человека с больным сердцем или ногой, да даже у человека с больной мошонкой они могут быть нарушены. Только уважение к таким категориям больных зачастую даже не ставится под сомнение, в отличии от психически больных. Так что стигматизация, несомненно, присутствовала и присутствует. Мне даже самой не удаётся полностью освободить своё сознание от стереотипов, связанных с пациентами. Иной раз, обследуя больную, понимаю, что очень сложно смотреть на неё в отрыве от диагноза. Легко спутать обычное проявление человечности с хитросплетениями симптомов. Будучи пациенткой, я, бывало, обращалась к персоналу с просьбой и в основном натыкалась на стену безразличия, а иногда и на оскорбление. Чтобы мед.сёстры хотя бы немножко воспринимали меня как человеческое существо, приходилось стирать грязное нижнее бельё пациенток с тяжёлой степенью умственной отсталости, хотя по сути говоря, это была их обязанность (то бишь мед.сестёр). Если говорить о компетенции врачей, то, если в прошлом веке в больницу упекали раз и навсегда всех без разбору, и уж конечно, не говоря ни о каком лечении, то в настоящее время врач может поставить более или менее точный диагноз, исходя из которого человеку будут прописывать лекарства, которые несколько облегчат его состояние. Речь идёт, разумеется, не о лечении, а лишь о снятии симптомов в большинстве случаев. Но в компетентности врачей и адекватности критериев для постановки диагноза до сих пор можно усомниться. Когда я пересматривала карточки пациентов, чтобы отобрать нужные случаи для моего исседования, то столкнулась с тем, что показалось мне некоторой подтасовкой данных. Такое ощущение, что врачи изо всех сил подгоняют симптоматику, называя спорные явления нужными медицинскими терминами, чтобы натянуть их на каркас уже устоявшихся медицинских диагнозов. Учитывая, что на момент пребывания в больнице, психоз я только симулировала, притом, довольно паршиво, врачи всё равно назначили мне сильные лекарства, не разбираясь в том, что со мной на самом деле происходит. Даже после того, как я созналась в симуляции, они не хотели меня выписывать и продолжали гнуть свою линию, констатируя то, что я больна. Когда находишься внутри стен, тебя автоматически перестают воспринимать как разумную личность и все твои даже здравые суждения интерпретируются в медицинских терминах, в то время как за их пределами, можно нести откровенную чушь, и никому даже в голову не придёт усомниться в твоём психическом благополучии. Увы, это было тогда и остаётся сейчас. Что касается досуга, то в книге Нелли больных почти всё свободное время заставляли сидеть на жёстких скамьях, тщательно контролируя их речь и телодвижения, ограничивая, таким образом, всякую возможность спонтанной активности. На данный момент в некоторых заведениях для пациентов разработаны различные реабилитационные программы в виде кружков рисования, лекций по искусству, танцев, кинотерапии, даже курсов по анимации и т.д. Впрочем, расспрашивая пациенток, чем они занимаются в свободное время в больнице, по-прежнему можно услышать, что большую часть времени они ничего не делают, отчасти из-за побочных действий лекарств, отчасти из-за общей гнетущей обстановки. Когда я лежала в больнице, одним из самых сложных испытаний было медленно текущее время, которое ничем нельзя было заполнить, а также отсутствие возможности выйти на улицу. В те редкие разы, когда это получалось, приходилось идти с завязанными сзади руками и в нелепой одежде, которая сковывала движения. Финансирование больниц в конце 19-го века было настолько мизерным, что отопление отсутствовало вплоть до поздней осени, в результате чего больные мёрзли и простужались, а согреться тёплой одеждой или одеялом было также невозможно по причине их отсутствия или нехватки. Еда была мало того, что скудная, непитательная и несбалансированная, так ещё и отвратительно приготовленная, а иногда и вовсе испорченная. Сейчас финансирование значительно повысили - больные уже не мёрзнут в неотопленных помещениях и не голодают, хотя еда по-прежнему остаётся отвратительной, а в кухне пахнет смесью хлорки и подгоревшей каши, что при одном её посещении вызывает рвотные позывы. Сами помещения представляют собой мрачные длинные коридоры с облупившимся кафелем, вдоль которых пациенты ходят туда и обратно, напоминая живых метрвецов. Живут они в компактных боксах, в которых напичкано по 10-20 коек с тумбочками, на этом мебель и удобства заканчиваются. Примерно также обстояло дело в те времена, с оговоркой на то, что пациенток было ещё больше и никаких тумбочек и личных вещей у них не было. В общем, продолжать сравнение можно и дальше, но я не вижу в этом особого смысла. Едва ли я буду ратовать и бороться за права несчастных больных, как Нелли, у меня на это попросту не хватит сил, да и желания особенного нет. Я пишу это всё исключительно из пристрастия к графомании и праздного безделия. Это пост из серии "всё могло бы быть лучше, но никогда не будет", а я лишь пассивно наблюдаю и оцениваю всё это с примесью грусти и лёгкого негодования. А вот у Нелли всё-таки получилось изменить положение вещей в больницах, и в тот же год, после выхода её скандальной статьи, финансирование и порядки в больницах значительно улучшились, что, разумеется, без её влияния случилось бы очень нескоро. И книга получилась очень хорошая, проникновенная, вот.




URL
   

Kali Yuga Bizzare

главная